Рассказы

Гараж пах так, будто Николай Петрович вышел отсюда не позавчера после похоронной суеты, а пять минут назад: машинным маслом, влажной пылью, железом, которое долго помнило руки. Илья постоял на пороге,...

Девятое января. Палата номер семь. Онкологическое отделение. Марина сидела у окна и считала снежинки. Это было бессмысленное занятие: снег летел густо, слоились белые полосы, ни одну снежинку невозмож...

Зеркало стояло в углу антикварной лавки так, будто давно уже никого не ждало и тем не менее прекрасно знало: рано или поздно нужный человек всё равно войдёт. Рама была из чёрного дерева, тяжёлая, с тё...

Платформа была пустой, как будто её построили только для тех, кто приходит сюда не по расписанию. Третий час ночи. Окраина города. Одна мигающая лампа под ржавым козырьком. Скамейка, на которой облезш...

Дом стоил подозрительно дёшево. Двухэтажный, из потемневшего бруса, с широкой верандой, яблоневым садом и скрипучими половицами, он стоял в десяти километрах от города и продавался по цене, за которую...

Виктор ненавидел утро. Утро всегда начиналось с гамм. За стенкой, в комнате дочери, звучала виолончель. Звучала неровно. Не фальшиво даже — хуже. Осторожно. С оглядкой. Как человек, который всё время...

Врач снял очки и долго протирал их салфеткой, хотя стёкла были чистыми. Алексей сразу понял, что дальше пойдёт не лечение, а арифметика. — Если делать здесь, мы можем только тянуть, — сказал врач. — Е...

Красная лампа на автоответчике мигала так, будто в квартире снова завелось сердце. Павел Самойлов сначала решил, что это соседский свет отражается в стекле. Вечер был сырой, мартовский, окна во дворе...

Тяжелая металлическая дверь колонии лязгнула за спиной Ильи, отсекая десять лет жизни, словно гильотиной. Апрельский ветер, резкий и еще по-зимнему колючий, ударил в лицо, заставив мужчину глубже суну...

Дарья Алексеевна стояла у панорамного окна своего офиса на восемнадцатом этаже и смотрела на серый, промокший насквозь октябрьский город. Она по привычке потянула вверх жесткий воротник своего дорогог...

Первый раз Нина увидела ее у булочной на Садовом. Стоял октябрь 1957 года, московский октябрь, который пах не золотой листвой, как в плохих стихах, а мокрым углем, паром из подвалов и хлебной коркой,...

К юбилейному ужину Нина Сергеевна решила отнестись так же, как относятся к плановому визиту к стоматологу: если всё равно неизбежно, лучше пережить быстро и без лишней драматургии. Она накрыла волосы...