Шаги взрослого сына Сашки гулко, как в пустом театральном зале, отдавались от голых стен прихожей. Квартира, в которой я прожила сорок лет, умирала. Умирала той тихой, пыльной смертью, которой умирает...
12 августа. Ярославский вокзал, Москва. Посадка. Рейс номер ноль-ноль-два. Легендарная колея. Москва — Владивосток. Семь суток, сто шестьдесят часов непрерывного, ритмичного стука железных колес под п...
Островок тепла у входа в станцию метро появлялся ровно в семь тридцать утра, независимо от того, светило ли солнце, шел ли заунывный осенний дождь или мела январская пурга. Островком этим была тележка...
На часах в углу монитора светилось 21:15. Пятница. Тридцатидвухлетний Илья, главный архитектор модного столичного бюро, сидел в абсолютно пустом офисе на двадцать пятом этаже стеклянной башни. За огро...
Ледяной, ослепительно-белый свет залил прихожую семьдесят восьмой квартиры, когда двое курьеров из Департамента Социальной Опеки вскрыли термокапсулу. Натараджево-синяя транспортная пленка с шипением...
Четверг, двадцать четвёртое декабря, выдался для Анны катастрофическим с самого утра. Сначала сломался тестомес, потом поставщик привез вместо бурбонской ванили дешевый искусственный ванилин, который...
Наталья заглушила мотор своего угольно-черного «Порше Каен» и сжала зубы так, что на скулах заиграли желваки. Язва желудка, её верная спутница последних пяти лет, снова дала о себе знать острой, тянущ...
— Тетя Аня, это я, Стас! — раздалось из-за двери, и голос этот, надтреснутый и чуть осипший, заставил сердце Анны Петровны пропустить удар. — Открывайте, это же я, сын Марии! Анна Петровна замерла в прихожей, прижимая к груди старую фланелевую тряпку. В коридо...
«— Твоей ноги здесь больше не будет, — Елена Викторовна брезгливо отшвырнула конверт. — Ребенок не наш, и ты не наша. Убирайся, пока я не вызвала полицию». Ирина смотрела на рассыпавшиеся по мраморному полу фотографии. На них она — в парке, смеется, прижимаясь...