Рассказы

После закрытия ателье у Тамары Ивановны первыми осиротели руки. Сама она держалась достойно. Вставала в семь, варила себе овсянку на молоке, протирала подоконник, поливала герань, ходила за хлебом и д...

Грача Виктор нашел на конечной в тот час, когда город еще не решил, просыпаться ему окончательно или подождать, пока перестанет хлестать апрельский дождь. Маршрут номер шесть делал круг через старый м...

Метель началась внезапно, как будто кто-то перевернул над городом целый мешок белой муки. Зоя Михайловна шла домой с вечерней службы, согнув плечи под ветром. Был сочельник, шестое января, и весь двор...

Поезд пришёл в пять утра. Аня спустилась на платформу с одним чемоданом, рюкзаком и лицом человека, который очень надеялся, что никто не встретит. Встречи после поражения тяжело выносить даже с близки...

Зинаида Павловна вязала по ночам. Днём пальцы уже не слушались как раньше. К утру суставы распухали, будто кто-то наливал в них ледяную воду, и спицы приходилось брать медленно, с уговорами. А ночью б...

Пётр Семёнович носил почту сорок один год и никогда не вскрывал чужих конвертов. Даже когда адрес был написан криво, будто рукой человека в автобусе на коленке. Даже когда письмо пахло духами так силь...

Чайник стоял на плите пятьдесят восемь лет и не собирался уступать место электрическим выскочкам. Эмалированный, белый, с синими цветами по бокам, с вмятиной у носика и ручкой, замотанной старой тёмно...

Бим опять исчез. Дмитрий обнаружил это в девять утра, когда вышел на крыльцо с кружкой кофе. Калитка была закрыта. Забор — целый. Дыры нигде. Но миска стояла нетронутая. И будка — пустая. — Чёрт, — вы...

Каждый вечер — ровно в шесть сорок семь — пёс начинал выть. Игорь знал это наизусть. Проклятые шесть сорок семь. Как часы. Закат. Солнце касается крыш. И — вой. Долгий, протяжный, тоскливый. Не лай —...

Кошка была в комплекте с квартирой. Аня узнала об этом, когда открыла дверь с ключами от риелтора. На пороге — серая, худая, с жёлтыми глазами. Смотрела молча. — Это чья? — спросила Аня в телефон. — П...

Кеша молчал уже третий день. Для серого жако это было почти противоестественно. При жизни Антонины Павловны он разговаривал без умолку, повторял её любимые выражения, ругал телевизор, требовал семечки...

Черепаха жила в тазике. Миша увидел её сразу, как только вошёл в бабушкину квартиру. В углу комнаты на табуретке стоял старый эмалированный таз, выкрашенный когда-то в голубой цвет, а теперь местами о...