На рассвете мне дали не карту даже, а детей. Много детей. Столько, что сперва я решила: партизаны ошиблись числом, как иногда ошибаются в чужих слухах. Я привыкла к школьному счету — тридцать, сорок,...
Самым страшным в ту зиму было не то, что в комнатах института лежала еда. Самым страшным было то, что мы знали ее по именам. Не вообще: рис, пшеница, овес, горох, чечевица. А точнее. По номеру, по мес...
Сначала я думала, что настоящий фронт пахнет только гарью. Потом узнала, что он может пахнуть еще карболкой, мокрой ватой и кипяченой водой. Когда меня перевели в Сталинград, я представляла себе войну...
В войну люди начали делиться у нас не на женщин и мужчин, а на тех, кто выдерживает спуск, и тех, кого шахта выплевывает обратно. До этого я, конечно, думал иначе. Да и не я один. Шахта «Зиминка» всег...
Слово «броня» я раньше понимала просто: толстое, темное, тяжелое. А потом мне показали лист, через который проходил свет, и сказали, что это тоже броня. Я даже переспросила. Не потому, что была особен...
Когда Мария сказала, что купит танк и сама поведет его на фронт, люди сперва слушали не смысл ее слов, а невозможность самой этой фразы. Мы тогда жили в Томске в тесном эвакуационном быту, где чужие с...
Я всегда думал, что радио нужно для того, чтобы что-то передавать на расстоянии. На войне выяснилось, что иногда оно нужно, чтобы услышать металл внутри человека. До госпиталя я имел дело с обычной те...
Зима 1941 года обрушилась на Ленинград не просто холодом, она пришла как безжалостный палач. Температура на улицах осажденного города опускалась ниже тридцати градусов. Замерзли трубы городского водоп...
Матвея Кузьмина в деревне звали Бирюком. Не за злость — за молчание. За то, что жил один, на краю Куракино, в избе, покосившейся набок, как подвыпивший мужик. За то, что в колхоз не вступил — единстве...
Зима на Карельском фронте в конце тысяча девятьсот сорок первого года выдалась такой свирепой, что, казалось, сама природа решила восстать против человеческого присутствия. Термометры в штабных землян...
Балтийское море яростно билось ледяными серыми волнами о бетонные пирсы острова Узедом. Местные жители издавна называли этот клочок суши тихим и живописным местом, но зимой 1945 года он превратился в...
Осенью 1942 года ночи на Северном Кавказе были пронзительно ясными и ледяными. Ветер, спускавшийся с горных вершин, пронизывал до костей. На спрятанном в предгорьях грунтовом полосатом аэродроме царил...