10 февраля. Среда. Красный Яр и ложная тревога. Я ненавижу слово "протокол". В городской поликлинике у врача на прием отведено двенадцать минут: зашел, разделся, послушали, выписали рецепт, свободен....
12 августа. Ярославский вокзал, Москва. Посадка. Рейс номер ноль-ноль-два. Легендарная колея. Москва — Владивосток. Семь суток, сто шестьдесят часов непрерывного, ритмичного стука железных колес под п...
Запах старой бумаги — это запах времени, которое решило остановиться и передохнуть. Для кого-то это просто пыль, вызывающая чихание и аллергию. Для меня — это аромат жизни. Он сложнее, чем может показ...
Запись от 3 сентября. Рабочий день начался с запотевшего окуляра, закончиться должен был школьным биноклем, у которого кто-то в очередной раз умудрился перепутать силу с навыком. Между ними в мастерск...
Магия воскресного пирога Кухня детского дома №8 пахла хлоркой, переваренной капустой и казенной тоской. Этот запах въедался в стены, в одежду, в кожу. Его невозможно было отмыть. Им пахли дети, воспитатели и даже коты, жившие в подвале. Но по воскресеньям кухн...
Мир на ладони и чужие секреты в окнах двенадцатых этажей Железо на морозе пахнет иначе. Острее. Словно кровь, которую лизнул на морозе. Я стоял у основания башни, задирая голову вверх. Семьдесят метров. Двести ступеней вертикального ада, обледенелых, скользких...