На рассвете мне дали не карту даже, а детей. Много детей. Столько, что сперва я решила: партизаны ошиблись числом, как иногда ошибаются в чужих слухах. Я привыкла к школьному счету — тридцать, сорок,...
Сначала я думала, что настоящий фронт пахнет только гарью. Потом узнала, что он может пахнуть еще карболкой, мокрой ватой и кипяченой водой. Когда меня перевели в Сталинград, я представляла себе войну...
В войну люди начали делиться у нас не на женщин и мужчин, а на тех, кто выдерживает спуск, и тех, кого шахта выплевывает обратно. До этого я, конечно, думал иначе. Да и не я один. Шахта «Зиминка» всег...
Когда Мария сказала, что купит танк и сама поведет его на фронт, люди сперва слушали не смысл ее слов, а невозможность самой этой фразы. Мы тогда жили в Томске в тесном эвакуационном быту, где чужие с...
Я всегда думал, что радио нужно для того, чтобы что-то передавать на расстоянии. На войне выяснилось, что иногда оно нужно, чтобы услышать металл внутри человека. До госпиталя я имел дело с обычной те...
В субботу утром Нина Петровна поругалась с сыном по всем правилам многолетнего семейного ремесла. Точнее, ругалась в основном она. Дима, тридцатидвухлетний, бородатый, в мятой парке и с вечным рабочим...
Люди глубоко заблуждаются, думая, что у вещей нет души. Что мы — всего лишь мертвые доски, скрепленные столярным клеем, холодные куски стекла и гнутые латунные ручки, купленные за рубли или копейки. В...
Запах старой бумаги — это запах времени, которое решило остановиться и передохнуть. Для кого-то это просто пыль, вызывающая чихание и аллергию. Для меня — это аромат жизни. Он сложнее, чем может показ...
Первый раз Нина увидела ее у булочной на Садовом. Стоял октябрь 1957 года, московский октябрь, который пах не золотой листвой, как в плохих стихах, а мокрым углем, паром из подвалов и хлебной коркой,...
«— Если ты это читаешь, значит, я всё-таки решился. Я не уеду завтра, если ты просто скажешь "останься"». Марина замерла, прижимая пожелтевший листок к лицу. Из конверта, спрятанного за плинтусом полвека назад, дохнуло пылью и чем-то неуловимо сладким — жасмин...